Неточные совпадения
И как ни в чем не бывало, он заботливо стал подставлять
пепельницу Разумихину, беспощадно сорившему на ковер папироской. Раскольников вздрогнул, но Порфирий как будто и не глядел, все еще озабоченный папироской Разумихина.
Одно — вне ее присутствия, с доктором, курившим одну толстую папироску за другою и тушившим их о край полной
пепельницы, с Долли и с князем, где шла речь об обеде, о политике, о болезни Марьи Петровны и где Левин вдруг на минуту совершенно забывал, что происходило, и чувствовал себя точно проснувшимся, и другое настроение — в ее присутствии, у ее изголовья, где сердце хотело разорваться и всё не разрывалось от сострадания, и он не переставая молился Богу.
«Однако когда-нибудь же нужно; ведь не может же это так остаться», сказал он, стараясь придать себе смелости. Он выпрямил грудь, вынул папироску, закурил, пыхнул два раза, бросил ее в перламутровую раковину-пепельницу, быстрыми шагами прошел мрачную гостиную и отворил другую дверь в спальню жены.
Выступили знакомые подробности: оленьи рога, полки с книгами, зеркало печи с отдушником, который давно надо было починить, отцовский диван, большой стол, на столе открытая книга, сломанная
пепельница, тетрадь с его почерком.
Он ничего русского не читает, но на письменном столе у него находится серебряная
пепельница в виде мужицкого лаптя.
Нет, она не собиралась замолчать. Тогда Самгин, закурив, посмотрел вокруг, — где
пепельница? И положил спичку на ладонь себе так, чтоб Лидия видела это. Но и на это она не обратила внимания, продолжая рассказывать о монархизме. Самгин демонстративно стряхнул пепел папиросы на ковер и почти сердито спросил...
Закурив папиросу, она долго махала пред лицом своим спичкой, не желавшей угаснуть, отблески огонька блестели на стеклах ее пенсне. А когда спичка нагрела ей пальцы, женщина, бросив ее в
пепельницу, приложила палец к губам, как бы целуя его.
Гости молчали, ожидая, что скажет хозяин. Величественный, точно индюк, хозяин встал, встряхнул полуседой курчавой головой артиста, погладил ладонью левой руки бритую щеку, голубоватого цвета, и, сбивая пальцем пепел папиросы в
пепельницу, заговорил сдобным баритоном...
Тагильский, кивнув головой, взял спички, папироса — сломалась, он сунул ее в
пепельницу, а спички — в карман себе и продолжал...
Кутузов, стряхнув пепел папиросы мимо
пепельницы, стал говорить знакомо Климу о революционерах скуки ради и ради Христа, из романтизма и по страсти к приключениям; он произносил слова насмешливые, но голос его звучал спокойно и не обидно. Коротко, клином подстриженная бородка, толстые, но тоже подстриженные усы не изменяли его мужицкого лица.
— О таких вещах всем не рассказывают, — ответил Гогин, садясь, и ткнул недокуренную папиросу в
пепельницу. — Видите ли, — более решительно и строго заговорил он, — я, в некотором роде, официальное лицо, комитет поручил мне узнать у вас: вы не замечали в ее поведении каких-либо… странностей?
Затем счесал гребенкой со щетки выпавшие волосы, свернул их в комок, положил в
пепельницу, зажег спичку, а когда волосы, затрещав, сгорели — вздохнул.
У него был второй ключ от комнаты, и как-то вечером, ожидая Никонову, Самгин открыл книгу модного, неприятного ему автора. Из книги вылетела узкая полоска бумаги, на ней ничего не было написано, и Клим положил ее в
пепельницу, а потом, закурив, бросил туда же непогасшую спичку; край бумаги нагрелся и готов был вспыхнуть, но Самгин успел схватить ее, заметив четко выступившие буквы.
В ее сочном голосе все время звучали сердитые нотки. Закурив папиросу, она бросила спичку, но в
пепельницу не попала и подождала, когда Самгин, обжигая пальцы, снимет горящую спичку со скатерти.
Говорил он долго, и ему нравилось, что слова его звучат спокойно, твердо. Взглянув через плечо на товарища, он увидал, что Макаров сидит заложив ногу на ногу, в зубах его, по обыкновению, дымится папироса. Он разломал коробку из-под спичек, уложил обломки в
пепельницу, поджег их и, подкладывая в маленький костер спички, внимательно наблюдает, как они вспыхивают.
Подняв брови, Макаров закурил папиросу, хотел бросить горящую спичку в
пепельницу, но сунул ее в стакан молока.
Клим подметил, что Макаров, закурив папиросу, не гасит спичку, а заботливо дает ей догореть в
пепельнице до конца или дожидается, когда она догорит в его пальцах, осторожно держа ее за обгоревший конец.
Опасаясь, что Макаров тоже пойдет к девушкам, Самгин решил посетить их позднее и вошел в комнату. Макаров сел на стул, расстегнул ворот рубахи, потряс головою и, положив тетрадку тонкой бумаги на подоконник, поставил на нее
пепельницу.
— Я тоже отдал дань времени, — продолжал Попов, выковыривая пепел из трубки в
пепельницу. — Пять месяцев тюрьмы, три года ссылки. Не жалуюсь, ссылка — хороший добавок годам учения.
Самгин разорвал записку на мелкие кусочки, сжег их в
пепельнице, подошел к стене, прислушался, — в соседнем номере было тихо. Судаков и «подозрительный» мешали обдумывать Марину, — он позвонил, пришел коридорный — маленький старичок, весь в белом и седой.
— Нужна ясность, Клим! — тотчас ответила она и, достав с полочки перламутровую раковину в серебре, поставила ее на стол: — Вот
пепельница.
— Не надо, идем к тому, — повторил мужчина, вставая. Самгину снова показалось, что он где-то видел его, слышал этот угрюмый, тяжелый голос. Женщина тоже встала и, сунув папиросу в
пепельницу, сказала громко...
— Так, сболтнул. Смешно и… отвратительно даже, когда подлецы и идиоты делают вид, что они заботятся о благоустройстве людей, — сказал он, присматриваясь, куда бросить окурок.
Пепельница стояла на столе за книгами, но Самгин не хотел подвинуть ее гостю.
Кутузов помолчал, должно быть, ожидая возражений, воткнул папиросу в
пепельницу и продолжал...
Дома его ждала телеграмма из Антверпена. «Париж не вернусь еду Петербург Зотова». Он изорвал бумагу на мелкие куски, положил их в
пепельницу, поджег и, размешивая карандашом, дождался, когда бумага превратилась в пепел. После этого ему стало так скучно, как будто вдруг исчезла цель, ради которой он жил в этом огромном городе. В сущности — город неприятный, избалован богатыми иностранцами, живет напоказ и обязывает к этому всех своих людей.
Клим отошел от окна с досадой на себя. Как это он не мог уловить смысла пьесы? Присев на стул, Туробоев закурил папиросу, но тотчас же нервно ткнул ее в
пепельницу.
Наблюдая, как тщательно мистер Крэйтон выковыривает из трубки какой-то ложечкой пепел в
пепельницу, слушал, как четко он говорит...
Он устало прикрыл глаза, покачал головою, красивым движением кисти швырнул папиросу в
пепельницу, — швырнул ее, как отыгранную карту, и, вздохнув глубоко, вскинув энергично красивую голову, продолжал...
Приглаживая щеткой волосы, он протянул Самгину свободную руку, потом, закручивая эспаньолку, спросил о здоровье и швырнул щетку на подзеркальник, свалив на пол медную
пепельницу, щетка упала к ногам толстого человека с желтым лицом, тот ожидающим взглядом посмотрел на Туробоева, но, ничего не дождавшись, проворчал...
— В детстве у меня задатки были, — продолжал он, вытряхивая пепел из трубки в чайный стакан, хотя на столе стояла
пепельница.
С его бледного, холодноватого лица почти не исчезала улыбка, одинаково любезная для Лютова, горничной и
пепельницы.
«Партии разрушаются, как все вокруг», — решил он, ожесточенно тыкая окурком папиросы в
пепельницу.
Он встал, чтоб сунуть окурок в
пепельницу, и опрокинул ее.
— Осень-то как рано пожаловала, — сообщил он, вздохнув, выдул окурок из мундштука в пепельницу-череп и, внимательно осматривая прокуренную пенку, заговорил простецки:
Опять появились слуги: каждый нес лакированную деревянную подставку, с трубкой, табаком, маленькой глиняной жаровней, с горячими углями и
пепельницей, и тем же порядком ставили перед нами. С этим еще было труднее возиться. Японцам хорошо, сидя на полу и в просторном платье, проделывать все эти штуки: набивать трубку, закуривать углем, вытряхивать пепел; а нам каково со стула? Я опять вспомнил угощенье Лисицы и Журавля.
Пепел всё-таки заколебался, и Вольф осторожно поднес его к
пепельнице, куда он и обрушился.
Генерал затянулся, хлебнул чаю, затушил папироску о малахитовую
пепельницу и, не спуская узких, заплывших, блестящих глав с Нехлюдова, серьезно слушал. Он перебил его только затем, чтобы спросить, не хочет ли он курить.
Он поспешно, туша ее, смял докуренную папиросу в
пепельницу, закурил другую и стал ходить взад и вперед по комнате.
— Ну-с, je suis à vоus. [я к твоим услугам.] Хочешь курить? Только постой, как бы нам тут не напортить, — сказал он и принес
пепельницу. — Ну-с?
Вдоль стен широкие турецкие диваны, перед ними столики со спичками и
пепельницами, кальян для любителей. Сидят, хохочут, болтают без умолку… Кто-нибудь бренчит на балалайке, кое-кто дремлет. А «мертвецкой» звали потому, что под утро на этих диванах обыкновенно спали кто лишнее выпил или кому очень далеко было до дому…
— Да какое же большое (входит Петр со стаканом для Катерины Васильевны), когда я владею обеими руками? А впрочем, извольте (отодвигает рукав до локтя). Петр, выбросьте из этой
пепельницы и дайте сигарочницу, она в кабинете на столе. Видите, пустяки: кроме английского пластыря, ничего не понадобилось.
Конечно, она мало читала, она вовсе не читала, она осмотрела комнату, она стала прибирать ее, будто хозяйка; конечно, мало прибрала, вовсе не прибирала, но как она спокойна: и может читать, и может заниматься делом, заметила, что из
пепельницы не выброшен пепел, да и суконную скатерть на столе надобно поправить, и этот стул остался сдвинут с места.
Жан, подайте
пепельницу грешнику против граций, пусть он посыплет пеплом свою преступную голову!
Письмо на бланке лежало на ночном столике в круге света от лампы, и рядом стояла спутница раздражительной бессонницы, с щетиной окурков,
пепельница. Я ворочался на скомканной простыне, и досада рождалась в душе. Письмо начало раздражать.
Эта гостиная была убрана с артистическим беспорядком: на полу лежал великолепный персидский ковер, вокруг стола, покрытого бархатной салфеткой, на котором красовалась изящная фарфоровая лампа, бронзовая спичечница,
пепельница и проч., была расположена разнохарактерная мягкая мебель, крытая зеленым трипом, диван, кресло, табуреты, chaises longues.
— Не трудитесь, человек подберет! Подбери! — сказала она почти с каким-то презрением проходившему лакею. Тот собрал и подал. Она бросила жемчуг в
пепельницу и снова обернулась к продолжавшему все еще стоять около нее Вихрову.
Круг света помещался на столе, и в
пепельнице лежащая шоколадная женщина исчезла под грудой окурков.
В убогом флигельке Прозорова мигает слабый свет, который смотрится в густой тени тополей и черемух яркой точкой. Сам Прозоров лежит на прорванном диване с папироской в зубах. Около него на стуле недопитая бутылка с водкой,
пепельница с окурками, рюмка с обломанным донышком и огрызки соленого огурца.
— Да, — сказал Филатр, протягивая сигару в воздух к воображаемой
пепельнице.
Во все время разговора он вытаскивал из стоявшей перед ним
пепельницы горелые спички и ломал их на мелкие кусочки, а когда замолчал, то с озлоблением швырнул их на пол. Видно было, что этому сильному человеку хочется заплакать.